annv2002 (annv2002) wrote in autumn_people,
annv2002
annv2002
autumn_people

отчёт

Окончание.
В городе творилось безумие. Чуть ли не всё население бегало толпой от здания к зданию, сопоставляя план Гринтауна со старой пиратской картой. К Эльмире подошёл Клоун, показывавший в Цирке пантомимы. Выяснилось, что Клоун немой. Он жестами стал объяснять, что ищет человека, опирающегося на палку.
- Полковник Шелби, - догадалась миссис Браун. И, проникнувшись сочувствием к Клоуну, добавила:
- Он пошёл вон в ту сторону.
Через некоторое время Эльмира увидела полковника, за которым неотступно следовал Клоун. Она сказала:
- Полковник Шелби, этот господин вас разыскивал, и я показала ему, куда вы пошли.
Полковник был не в восторге. Что поделаешь. Миссис Браун не собиралась ни покрывать должника, ни избегать ответственности за то, что она его выдала. Долги нужно возвращать, и нельзя делать что-то за спиной у человека.

Стемнело. Народ собрался на площади. Появились фонарики, свечи, бенгальские огни. Гринтаунцы, и в первую очередь дети, намеревались идти в Цирк все вместе – не на вечернее представление, а чтобы вытащить сгинувших в Зеркальном Лабиринте Дарью и Дэнниса.
- Сжечь их! Устроим из Цирка костёр! – раздавались голоса. Толпа излучала не только свет, разгонявший ночную тьму. Толпа излучала агрессию.
- А вы что думаете, миссис Браун? – спросил Сэм Кацман.
Эльмира ответила:
- Что всё будет так, как должно быть.
И спросила:
- Ты тоже думаешь, что надо сжечь Цирк?
- Нет, - сказал Сэм. – Я так не думаю. Это было бы плохо.
Кто - то выкрикивал речовку против Цирка, заканчивавшуюся строчкой: «Отправляйтесь прямо в ад!»
- Нехорошо про ад, не надо, - сказал Сэм Кацман.
Его послушали. Речовку переделали на: «Отправляйтесь вы назад, и весь город будет рад». Миссис Браун принесла из дома большой светлый фонарь. В доме как раз отключили свет. Эльмира застала своего мужа и мистера Дюффало, при свете фонаря срочно выписывающими ордер на обыск и приказы об аресте мистера Джастина и мистера Дарка.
- Оставь нам свет, дорогая! – жалобно попросил мистер Браун. – Нам ненадолго.
- Нет, - ответила Эльмира. И ответила она не без некоторого злорадства. – Я отдам фонарь детям, они хотят много света. Они правы, а вы неправы.
- Но, дорогая, всего лишь на минуточку…
Миссис Браун удалилась, забрав оба имеющихся в доме фонаря. Домашняя зверюшка сорвалась с цепи. Мистер Браун и мистер Дюффало остались выписывать свои приказы во мраке.
Торжественное шествие двинулось к Цирку. Хлопушки хлопали, ферверки сыпали искрами, мыльные пузыри летали и переливались разными цветами.
- Вы тоже участвуете? – спросила Эльмиру разумная тётушка Браун.
- Нет, я только зритель.
- Я тоже просто пришла посмотреть. Вам не нравится то, что происходит?
- Мне нравится, что Цирк объединил людей, заставил рисковать, совершать самоотверженные, героические поступки. Цирк разбудил Город.
Город шёл на войну. Все были вместе. Но на самом деле это была особенная война, для каждого своя. И очень мало кто из этих людей был способен победить.
Тётушка Браун остановилась у ворот.
- Давайте зайдём, - предложила Эльмира.
- Ладно. Но я не буду садиться, - тётушка всячески стремилась отделиться от толпы.
Цирковые артисты вышли, чтобы начать представление. Горожане не собирались смотреть. На этот раз гринтаунцы пришли, чтобы выступить самим. Они были как дети, которые насмотрелись цирка и хотят теперь играть в него. Городские власти начали спектакль:
- Мистер Дарк, вы арестованы по обвинению в фальшивомонетчестве.
Сложно сказать, как так получилось, но в какой-то момент мистер Дарк вдруг оказался под прицелом пистолета мистера Брауна. Эльмира бросилась между ними, схватила мужа за руку. Она не сомневалась в способностях мистера Дарка постоять за себя: поймать пулю зубами или что-нибудь в этом роде. Миссис Браун, прежде всего, не хотела, чтобы её муж делал попытку стать убийцей. Выстрелил шериф. Город всё-таки принёс в Цирк агрессию. И тут началось. Из-за кулис вылетели пантера и леопард. Они бросились рвать, кусать, кромсать, как безумные, всех, кто им подворачивался. Миссис Браун вцепилась в леопарда, грызшего чьё-то не подававшее признаков жизни тело.
- Маленькая кисочка, фу, нельзя!
Леопард развернулся. Эльмира почувствовала, как его клыки вонзаются в её горло.
Но, возможно, это ей только показалось. Вероятно, когда леопард бросился на миссис Браун, она просто упала в обморок. Потому что когда она открыла глаза, она чувствовала себя вполне живой и здоровой. Мистер Кугер помог ей подняться и проводил до скамейки. Усыпанная трупами арена постепенно очищалась. Люди поднимались, отряхивались и переходили в зрительный зал. «Браво, - подумала Эльмира. – Действительно, браво. Великолепный номер». Цирк оказался гораздо гуманнее Города. Во всяком случае, отнимая жизнь, они умели вернуть её.
Мистер Браун с трогательной смешной заботой о безопасности жены усадил её между собой и шерифом. Миссис Браун отняла у мужа пистолет и спрятала в свою сумочку. Присмиревшие горожане превратились в зрителей. Представление началось. Была показана первая пантомима. После неё в зале продолжалась тишина.
- Где же ваши аплодисменты? – спросил магистр Джастин. - Вам не понравилось?
Несколько человек захлопало. Среди них Эльмира, Джим Найтшед.
- А теперь подойдите ко мне те, кто сейчас хлопал, - сказал магистр Джастин. – Вот вы, миссис Браун.
Эльмира послушно встала и подошла к магистру.
- Те, кто хлопал, останутся с нами навсегда. Шучу, шучу, миссис Браун. Вы можете сесть на место.
Эльмира пожала плечами. Ей не было страшно. Она считала, что может сама решить, где ей оставаться, а где не оставаться. Ей нравилось представление. Она жалела артистов, работу которых не оценили зрители. Постепенно отходя от потрясения, гринтаунцы начинали вести себя всё более неприлично. Кто-то не к месту засмеялся, и почти весь зал оказался охвачен болезненным, истерическим хохотом. Снова зажглись ферверки, зрители свистели, демонстративно отворачивались от сцены, громко разговаривали. Тогда кто-то из циркачей вышел в зал, стал наклоняться к самым шумным зрителям, и те замолкали. Особенно рьяно хулиганствовавший Сэмюэль Браун вдруг начал махать руками и что-то показывать жене жестами. Лицо его выражало злое веселье. Миссис Браун подумала, что муж нравится ей таким. Для неё, пожалуй, не стало бы особой трагедией, если бы мистер Браун навсегда остался бессловесным. Тот, кто молчит, не сможет сказать обидных слов.
Через некоторое время ко всем пострадавшим вернулась способность говорить. На сцене объявили следующий номер: «Смерть леопарда».
- Вы хотели, чтобы животное было убито при свидетелях. Сейчас это произойдёт, - произнёс магистр Джастин.
Раздалась пара жалких криков насчёт присутствия детей в зале. Какая-то мамаша отвернула лицо своего ребёнка от сцены. Конечно, проще всего закрыть глаза. Служители Цирка обступили прижавшегося к земле, настороженного леопарда плотным кольцом. И принялись избивать его ногами. Они били с замахом, по телу, по голове животного. Били со злостью, высвобождая в мир грандиозные запасы жестокости. Зал безмолвствовал. Линда Найтшед наклонилась к Эльмире:
- Как ты думаешь, это ведь не на самом деле? Это ведь только номер?
Тогда Эльмира чуточку нарушила обещание, данное совладельцу Цирка. Или, может быть, она только прошла по грани нарушения обещания, не сорвавшись. Миссис Браун ответила вопросом на вопрос сестры:
- Как ты думаешь, Линда, я стала бы сидеть и смотреть, если бы животное действительно убивали?
Арена Цирка была всего лишь отражением Города. Это Город избивал ногами распростёртое на земле беспомощное, пока ещё живое, существо. Расширенные от ужаса глаза Города упивались собственной жестокостью, а его сострадание оказалось прочно сковано страхом. Эльмире ужасно-ужасно хотелось, чтобы кто-нибудь попытался прекратить происходящее. У неё даже мелькнула мысль, не подбросить ли им эту идею. Она не стала подбрасывать. Потому что миссис Браун ужасно рассердилась в третий раз.
Уроды. Искалеченные, искорёженные несчастные уроды. Как же они не понимают: каждому из присутствующих однажды придётся оплатить теперешнее бездействие. Цирк не оставит их. На Город легло проклятие. «Интересно, есть ли здесь хоть кто-нибудь ещё, кто тоже знает, что убийства не произошло», - подумала Эльмира. Она посмотрела на свои руки. Они были чистыми.
Добрый Цирк давал гринтаунцам вторую попытку. Объявили следующий номер. Мистер Дарк провозгласил:
- Сейчас на ваших глазах человек сыграет в ящик! Не как в прошлый раз. Он уже не вылезет оттуда живым. На этот раз он сыграет в ящик по-настоящему.
Эльмира была спокойна. Она верила Цирку. То есть, она не верила словам мистера Дарка. Это не была ложь, это был вызов. «Ну же, - подумала Эльмира, - давайте, сделайте что-нибудь». Она посмотрела на мужа и на мистера Дюффало. Представители правосудия превратились в детей-хулиганов. Шериф размахивал оружием. Полицейский выкрикивал что-то и смеялся.
- Так не пойдёт, - заявил мистер Дарк. – Пусть останутся только те, кто хочет досмотреть представление. Остальные свободны. Давайте, уходите. Давайте – давайте.
Зрительный зал почти опустел.
- Я пойду, - сказала Линда Эльмире. – Джим остаётся. Ты ведь присмотришь за ним?
- Конечно. Присмотрю.
Джим Найтшед вышел на арену вместе с Мастером Перемещений, со своим Учителем. Миссис Браун крепче вцепилась в свою сумочку и чуть подалась вперёд, сдвинувшись на край скамьи, готовая в любую секунду броситься на помощь племяннику. Теперь предстоял действительно волнующий номер. Джим мог совершить ошибку. Он был спокоен, уверен в себе. Он объявил:
- Сейчас я исполню номер, которому недавно научился. Я согласен выполнить этот номер в обмен на возвращение Миранды Уилкс. Я хочу, чтобы она вернулась, живая и здоровая.
- Она вернётся, - пообещал мистер Дарк.
«Браво, - подумала Эльмира. – Ради Линды я должна помешать Джиму. Ради него я не стану этого делать. Я присматриваю, да, это значит, что должно быть так, как лучше для Джима. Он волен поступать, как считает нужным».
Мастер Перемещений и Джим Найтшед скрылись в Зеркальном Лабиринте.
- Ой, кажется, я что-то потерял, - с издёвкой произнёс Мастер, вновь появляясь на сцене. – Да, я потерял свой цилиндр. Вот же он!
Джим Найтшед не вернулся. Представление было окончено. Последние зрители покидали Цирк. В заднем ряду, обхватив голову руками, сидел мистер Кацман. Эльмира подошла к нему.
- Что у вас случилось? Я могу вам помочь.
- Я должен сделать выбор.
- Не делайте то, что вас заставляют сделать. Не делайте ничего, что вам не нравится. Выбор не состоит из двух вариантов. Можно найти другое решение.

- У меня есть к вам два вопроса, - сказала Эльмира, ворвавшись за кулисы. – Во-первых, я хочу видеть леопарда. Во-вторых, мне нужен мой племянник Джим Найтшед.
- О, не сейчас, - сказал совладелец Цирка.
- Леопард мёртв, - бросил мистер Дарк.
- Нет. Мне обещали.
- Хотите, я подарю вам детёныша леопарда? – спросил совладелец.
- Нет, - леопард был Эльмире совсем ни к чему. Муж обещал ей завести собаку.
- Я хочу видеть его, того самого.
- Но почему вы думаете, что я не обманул вас?
- Я верю вам. Верю.
Миссис Браун вспомнила, как служители Цирка избивали животное ногами. Среди них был магистр Джастин. Поэтому убийство не могло быть ничем, кроме фокуса. Эльмира верила в магистра Джастина. Она обратилась к нему:
- Помогите мне вернуть племянника. Хотите, я что-нибудь для вас сделаю?
- Что вы готовы сделать, миссис Браун?
- Что-нибудь хорошее. Чтобы вам было радостно и никому не было плохо.
Магистр Джастин улыбался. Возможно, ему было радостно уже оттого, что кто-то из людей не собирается делать ничего плохого. Он сказал:
- Кажется, я знаю, что вам предложить. Подождите минуту.
Мистер Джастин о чём-то поговорил с мистером Дарком и вернулся к Эльмире.
- К сожалению, дело осложняется тем, что Найтшеды родственны Даркам по крови. Мистер Дарк не хочет отпускать Джима. И Джим сам желает остаться в Цирке. Да, он перестанет быть человеком, станет таким как мы, одним из нас. Но это не так уж и плохо, миссис Браун. Он многому у нас научится. Он будет жить очень долго.
Магистр Джастин говорил успокоительным тоном, он был очень добр.
- Я знаю, - сказала Эльмира. – Совсем не плохо, что Джим станет таким как вы. Мне надо, чтобы его мать увиделась с ним.
- Попробуйте обратиться к мистеру Дарку.

Израэль Кацман всё ещё сидел на скамейке в конце зала.
- А, миссис Браун. Кажется, вы тоже понимаете, что происходит.
- Примерно.
- Я сделал неправильный выбор. Теперь, чтобы вернуть сына, я должен буду служить Цирку пятьдесят лет. Впрочем, здесь время течёт совсем иначе.
Сын мистера Кацмана, Дэннис Неббс, стоял рядом с отцом. Только он больше не был Дэннисом Неббсом. Рядом с мистером Кацманом стоял мальчик с тыквой вместо головы. Мальчик по имени Джек-Тыквенная-Голова. По всей видимости, Джек не осознавал, ни кто его отец, ни почему он сам здесь находится.

«Что будет с Линдой, когда она узнает. Теперь она потеряла последнее, что у неё оставалось. Как я скажу ей?» - думала миссис Браун.
- Как я скажу сестре? – спросила она. – Линда доверила мне сына, я должна была присматривать за ним.
- Но дорогая, дети взрослеют, это нормально, - мистер Браун всё ещё оставался в Цирке, был рядом с женой. – Дети уезжают в другой город или даже в другой штат. Родителям приходится мириться с этим. Пойдём, дорогая.
Линда Найтшед сидела в баре «У Нади».
- Пойдём, - сказала Эльмира. – Джим хочет остаться в Цирке, но ты можешь увидеться с ним.
- Идти туда? С вами? Сейчас?
- Осторожнее, Линда, - предупредил кто-то, - они только что вернулись из цирка. Кто знает, что там с ними сделали. Это может быть опасно.
Может быть опасно идти ночью в Цирк с миссис и мистером Браун!
- Я пойду, - решилась Линда. Возможно, было бы лучше, если бы она не пошла.

- Джим Найтшед! – крикнул мистер Дарк.
От толпы артистов отделилась фигура.
- Джим! – Линда бросилась навстречу сыну.
Мальчик повернул голову. Линда остановилась и отшатнулась в ужасе. Это не был Джим. У того, кто шёл навстречу миссис Найтшед, вместо лица было уродливое сочетание чёрно-белых полос.
- Джим!!!
- Кто ты? – спросил тот, кто когда-то был мальчиком Джимом.
- Я твоя мама!
- Мама? Что это значит?
- Это не мой сын. Что же мне делать?! Наверное, надо отказаться от него….
- Нет, Линда, нет! Что ты делаешь! – закричала Эльмира.
- Поздно, миссис Браун, - сказал мистер Дарк.
- Ты не мой сын, я отрекаюсь от тебя, - сказала миссис Найтшед.
И на этот раз миссис Браун даже не рассердилась. Она могла бы, если бы то, что она услышала, не повергло её в состояние шока. Эльмира стояла на месте, пока Джим Найтшед не ушёл за кулисы, а Линда Найтшед не вышла за ворота Цирка. Миссис Браун потребовалось время, чтобы осознать произошедшее. Джима лишили памяти, лишили собственной воли, мать бросила его. Возможно, это было только испытание для Линды. Она не прошла его.
- Мистер Дарк, - сказала Эльмира, - Джим – мой племянник, я хочу забрать его. Хотите, я сделаю для вас что-нибудь хорошее.
- Хорошее? – мистер Дарк, приобняв одну из своих помощниц, сделал вид, что понимает слова Эльмиры в неприличном ключе.
- То, что не причинит никому вреда, - пояснила Эльмира, проигнорировав понимание мистера Дарка.
Ей казалось, она поняла: у каждого служителя Цирка есть своё зеркало. Эти зеркала такие же разные, как те, что висят в Зеркальном Лабиринте. Одно растягивает отражение в длину, другое в ширину, третье перекашивает наискосок. Каждое зеркало может сделать человека уродливым, в каждом зеркале можно увидеть нечто прекрасное. Эльмире нравилось зеркало мистера Джастина. Теперь ей предстояло научиться корректировать своё изображение в зеркале мистера Дарка. Эльмира сказала:
- Я не стану делать ничего плохого.
- Но плохое, миссис Браун, совершенно необходимая составляющая часть хорошего. Иногда людям следует причинять зло, чтобы они смогли прийти к хорошему.
- Это правда. Я понимаю. Но я всё равно не стану делать то, что мне не нравится.
- Подумайте, миссис Браун, и приходите завтра. Сейчас я очень спешу. Приходите завтра утром.
- Хорошо, я приду утром, - и миссис Браун ушла, разговаривая вслух сама с собой:
- Да что тут думать-то. И так всё понятно. Просто яснее и быть не может.

Лучшие умы города тем временем собрались в баре «У Нади» и бились над шифровкой, из которой можно было узнать правду о Цирке. Линда Найтшед сидела за столиком вместе со всеми. Вероятно, она пребывала в горе. Эльмира остановилась возле сестры, подбирая в уме слова утешения. Постояла и, так ничего и не сказав, прошла мимо. Иногда не стоит делать для людей что-то хорошее, потому что они этого совершенно не заслуживают. Миссис Браун показалось, что она начинает понимать мистера Дарка. Эльмире было жаль сестру. Эльмире не хотелось общаться с сестрой. Снова. Как тогда, когда мать бросила отца. История повторилась.
Миссис Браун вспомнила Израэля Кацмана. Как он, пьяный, слонялся по улицам Гринтауна. Как бедная Анджела тащила мужа домой. Как мистер Кацман сидел на скамейке в Цирке, обхватив голову руками. «Я сделал неправильный выбор». «Может быть, - подумала миссис Браун. – Однако, не самый неправильный на свете». Ради мальчика с тыквой вместо головы. Мистер Кацман заслуживал уважения.

Мимо бара проследовала процессия цирковых артистов. Они направлялись к заброшенному отелю. Цирк наносил Городу ответный визит.
Гринтаунцы большей частью предпочли не покидать бара. Несколько любопытных отправилось вслед за циркачами, на почтительном расстоянии. Эльмире тоже было любопытно. Но на её мужа что-то нашло. Он догнал миссис Браун и схватил за руку:
- Ты не пойдёшь! Возвращайся в бар!
- А ты пойдёшь?
- Я на дежурстве, патрулирую.
- Ах, патрулируешь! – миссис Браун бросила взгляд на банку пива у мужа в руке. На Эльмиру тоже что-то нашло:
- Иди в бар, сиди там, пей своё пиво и ни во что не вмешивайся!
- Я?! Почему ты указываешь мне?
- Это почему ты мне указываешь!
- В семье всегда есть кто-то главный. Кто-то один принимает решения. Что произойдёт, если решения начнёт принимать каждый?
- Когда я захочу быть куклой на верёвочках, я уйду в Цирк.
Мистер Браун всё ещё удерживал жену. Ей даже стало любопытно, как далеко может зайти противостояние. К счастью, на дороге, ведущей к отелю, появился Сэм Кацман и, приостановившись, бросил удивлённый взгляд на мистера и миссис Браун.
- Прекрасно! - сказала миссис Браун, освободившись из рук мужа, ослабившего захват. Она бросилась бежать к отелю, в котором разворачивалось заключительное действие драмы Карнавала.
Войти было невозможно. Только свет, звук и тени изливались из старого здания.
- Мы пришли сюда, чтобы вернуть нашего брата.
- Я, всадник на белом коне.
- Я, всадник на рыжем коне.
- Я, всадник на чёрном коне.
- Приди к нам, брат наш, всадник на бледном коне. Восстань!
Голоса были очень-очень знакомы.
- Вот они, твои циркачи – всадники Апокалипсиса! – сказал мистер Браун.
- Ну и что.
Это обстоятельство ничего не меняло для Эльмиры. Хороший человек (или нечеловек) остаётся хорошим, даже если у него голова из тыквы, лицо в полосочку, или если он является всадником Апокалипсиса. «Предубеждение», - подумала Эльмира.

В баре металась Дилайла Дюффало:
- Проводите меня в отель! Кто-нибудь, у кого есть свет, проводите меня!
- Я там только что была. Внутрь войти нельзя, - сказала Эльмира. – Пойдёмте, я провожу вас.
- Может быть, я смогу остановить их! Может быть, это моя расплата! – говорила по дороге миссис Дюффало.
Свершилось чудо. Цирк, обрушивший мир Дилайлы, вдохнул в неё взамен героические намерения. И, по мнению Эльмиры, им вовсе не обязательно было осуществляться. Достаточно того, что они возникли. Вообще было похоже, что ничего больше не произойдёт. Эльмира с мужем возвратились домой.

Миссис Браун любила вот такие тихие домашние вечера. Хотя на этот раз что-то было иначе. Эльмира и Сэм Браун пили чай. Сэм жаловался, что его выгонят с работы и никуда больше не возьмут:
- Куда уж тут пойдёшь, если в твоём личном деле написано: «Погиб при исполнении служебных обязанностей, во время безуспешной попытки арестовать всадников Апокалипсиса за фальшивомонетчество. Воскрес».
- Жаль, что у нас нет детей, - вдруг сказал Сэмюэль.
- Ты предпочёл бы, чтобы они были и теперь ушли в Цирк?
- Я предпочёл бы, чтобы они были.
Сэм переключился на недостойное поведение своей жены:
- Мне не нравится, что ты уходишь из дома по ночам.
- Ты тоже уходишь.
- Я полицейский.
- А я волшебница.
- Не говори глупостей. У тебя есть хорошая работа, которую я полностью одобряю. Ведь так не было раньше! До прихода этого проклятого Цирка! Я не хочу, чтобы моя жена бродила ночами по городу.
- Я не говорю глупостей, Сэм. Я волшебница. И если я ухожу, значит, так нужно.
Эльмира любила своего мужа. Но у неё в голове всё настойчивее начинало крутиться слово «развод». Хотя, нет. Развод не понравится Сэмюэлю.
- Хочешь, я уйду в Цирк, а ты найдёшь себе новую, благопристойную жену?
Бедный Сэм. Всё дело было лишь в том, что его преследовали неудачи, вот ему и хотелось как-то самоутвердиться.
- Я пойду спать, - сказала Эльмира. – Сегодня больше ничего не произойдёт.

Миссис Браун давно спала, когда мистер Браун, уходивший в город, разбудил её:
- Дорогая, мне нужно знать, кто из них какой всадник. Они говорили, там, в отеле.
- Не знаю. Думаю, что мистер Дарк – на тёмном коне, мистер Джастин – на белом.
- Ты уверена, дорогая? Это может быть жизненно важно.
- Не уверена. Так, по ощущениям. Я могу ошибаться.
- Что же, если ты ошиблась, пусть так оно и будет.

На следующее утро Эльмира Браун проснулась с настойчивой мыслью. Это снова было божественное вдохновение: Эльмира решила усыновить Джима Найтшеда.
Мистер Дарк заявил Линде: «Видите, что стало с ребёнком. Всё потому, что рос без отца». У Джима будут и мать, и отец. Мистер Браун, пожалуй, станет строгим папой. Он советовал Линде постоянно держать Джима под присмотром, установить решётки на окна и замки на двери. Что же, Эльмира подарит сыну ключи от этих решёток и замков. Зато Сэмюэль будет Джиму любящим и преданным отцом. Таким отцом, как мистер Кацман.
Эльмира направилась в Цирк. Теперь она сможет потребовать Джима на правах матери.
Но не у кого больше было требовать. Мистер Дарк был убит. Цирк уехал. Карнавал покинул Город. И мистер Браун тоже. Полицейский вызвал на поединок одного из всадников. Проиграв, он должен был оставаться в Цирке.
Эльмире почему-то вспомнилось, как не так давно, до приезда Цирка, она споткнулась о дверной порог, и одна доска оторвалась.
- О, дорогая, не переживай, это моя вина. Тут давно требовался ремонт, - сказал Сэм. Вооружившись молотком, он прибил порог на место.
Миссис Браун нисколько не переживала. Просто теперь ей прибавилось некоторое количество дополнительных домашних хлопот: разыскать Цирк и вернуть мужа и сына на место. Эльмире даже нравилось, что, вернув мужа, она, безусловно, сможет водворить его на правильное место в доме. Джима же она вытащит из Цирка, и пусть он сам решает, чего он хочет. Безо всякого их дурацкого стирания памяти и прочего воздействия. Чего бы он ни решил, он не останется один. В любом случае, у него будут любящие родители.
В том, что она вытащит из Цирка Сэма Брауна и Джима Найтшеда, Эльмира ни капельки не сомневалась.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments