annv2002 (annv2002) wrote in autumn_people,
annv2002
annv2002
autumn_people

Продолжение 2.
Приближался Хэллоуин. Для детей в школе должен был состояться конкурс костюмов.
- У меня тоже есть костюм, - сказала коллегам миссис Браун.
- Ведьмы? – спросила миссис Гудуотер.
- Нет, ведьмы по вашей части. Разумеется, доброй волшебницы.
Финальная битва с Кларой Гудуотер приближалась.

Дамы собрались в здании Ратуши, а Эльмира бегала по городу в поисках Джима. Ей пришло в голову, что присутствие на собрании кого-то очень хорошего помешает миссис Гудуотер использовать чёрную магию. Эльмира была уверена, что добрый ребёнок придётся Кларе Гудуотер не по зубам и своим присутствием защитит дам от влияния ведьмы. Но Джима нигде не было. Зато миссис Браун обнаружила Сэма Кацмана, Рика Блэквуда и Уилла Хэллоуэя.
- Пойдёмте со мной, - сказала Эльмира.
Но тут появилась миссис Хэллоуэй, мать Уилла.
- Мой сын никуда не пойдёт! – сказала она. – Я не позволю вам использовать детей для всяких ваших мистических штучек!
- Всего лишь в качестве талисмана.
- Нет!
Когда Эльмира одна входила в Ратушу, ей снова стало страшно.
- Приступим к голосованию, - произнесла председательница.
- Подождите! – сказала Эльмира. – Я хочу сделать заявление. Я хочу рассказать вам о Кларе Гудуотер и о том, как умерла Розалин Дюффало.
Миссис Браун стала рассказывать. Страх исчез. Она говорила с вдохновением, театральным тоном – начала свою речь тихо и, постепенно добавляя громкости и уверенности, закончила обвинениями, звучавшими как приговор.
- Я не советовала ей читать библию задом наперёд! – обиженно воскликнула Клара Гудуотер, когда Эльмира замолчала. – Всё было не так! Это ни какое не колдовство! Розалин не болела, она просто была мнительной. Я хотела помочь ей и предложила первое средство, которое пришло мне в голову.
- Разумеется, первым средством, пришедшим вам в голову, была пентаграмма из горящих свечей, - добавила Эльмира.
Дамы зашумели.
- Неосмотрительно!
- Очень неразумно!
- Какое право имели вы давать подобные советы!
И тут Клару Гудуотер, наконец, озарило. Произойди это раньше, она не сделала бы признания. Но миссис Браун чувствовала силу Цирка, заставившую Клару признаться. Запоздало Клара Гудуотер спросила:
- Миссис Браун, откуда вы знаете про мой разговор с Розалин? Ведь там никого не было!
- Был человек, который всё видел и слышал.
- Кто это? – стали спрашивать дамы. – Назовите нам этого человека, миссис Браун, потому что мы не можем чувствовать себя в безопасности, если есть кто-то, умеющий незамеченным проникать в наши жилища.
«Цирк умеет незамеченным проникать в ваши жилища и вызнавать ваши тайны. Поэтому вы не любите его», - подумала Эльмира. Она ответила:
- Вы можете считать меня ненормальной. Да вы и раньше меня такой считали. Я не стану выдумывать для вас правдоподобное объяснение. Скажу как есть. Разговор между Кларой Гудуотер и Розалин Дюффало слышала я. Только не тогда, когда он происходил, а совсем недавно. Я видела прошлое».

День Всех Святых вступал в свои права. Разукрашенный Город готовился противопоставить мрачному, настоящему Хэллоуину Цирка свой традиционный, безобидный праздник. Город проиграл. Ни конкурса костюмов, ни обычных увеселений на площади не состоялось. Потому что умерла Кларисса Хэллоуэй.
Она сидела в баре и пила кока-колу. Вот она уронила на стол руки и голову – то ли плачет, закрыв лицо, то ли потеряла сознание. Линда бросилась приводить миссис Хэллоуэй в чувство. Эльмира побежала за доктором. Она нашла его в Цирке, в павильоне магистра Джастина. Когда доктор вошёл в бар, было поздно. Он осмотрел тело.
- По всей видимости, отравление.
- Я тоже пила из этого стакана, - сказала Линда Найтшед. – Значит, яд не мог быть в кока-коле.
На месте происшествия появились мистер Дюффало и мистер Браун. Вслед за ними в бар вошёл Уилл Хэллоуэй. Мальчик остановился на пороге, серьёзный, настороженный.
- Что случилось? Моя мама….
Кто-то сунул в руки ребёнку стакан кока-колы.
- Пойдём, - сказала Эльмира. – Пойдём отсюда.
Уилл машинально пил из стакана, машинально шёл и останавливался, когда его не направляли.
- Пойдём в школу, - сказала Эльмира. И, заметив на улице Сэма Кацмана, сказала:
- Сэм, пойдём с нами.
Уилла посадили за парту. К ним присоединилась миссис Кацман. В воздухе висело скорбное молчание.
- Расскажи, - сказала миссис Браун, - всё что знаешь. Что говорила твоя мама, в каком была настроении. Ты же хочешь выяснить, почему это произошло?
Уилл достал из кармана сложенную пополам пачку денег, перебрал их не считая – так, чтобы почувствовать пальцами. Для него это были не деньги, а то, что осталось от матери.
- Она отдала мне всё. Она сказала: «Купишь билет до Алабамы, поедешь к отцу». Она знала.
Последними словами миссис Хэллоуэй, обращёнными к сыну, были: «Я не хочу повторять ошибку молодости. Что бы тебе ни рассказывали обо мне, знай: я любила тебя».
- Это не могло быть самоубийство, - сказал Уилл. – Она не могла так поступить.
Но это было похоже на самоубийство. Договор с Цирком, шантаж, сдавшие нервы. Выходило, что миссис Хэллоуэй смогла так поступить. Хотя Эльмире совсем не хотелось верить, что Кларисса смогла так поступить со своим сыном. Миссис Браун сердилась, а заставить её рассердиться было не так-то легко. Совсем недавно Кларисса Хэллоуэй запретила Эльмире привести Уилла, Сэма и Рика на собрание благотворительного общества. «Я не позволю вам использовать детей во всяких ваших мистических штучках!»
Значит нельзя было использовать детей, чтобы они положительно повлияли на взрослых. Какая потрясающая забота о детях со стороны миссис Хэллоуэй! Какая забота о сыне! На собрание – нельзя. А вот так – можно. Можно бросить ребёнка одного, причинив ему чудовищную боль. Миссис Браун думала: что бы там ни совершила Кларисса, как бы она ни старалась уберечь Уилла от какой-то болезненной для него информации, на самом деле в тысячу раз лучше для него было бы узнать, что его мама, например, второй Душегуб. Потому что для любимого человека всегда можно найти оправдание. И настоящие друзья всё равно никуда не денутся. А теперь Уиллу придётся жить с комплексом «меня бросили», «моя мама оставила меня». Ни за что не оставит тот, кто любит.
Эльмире вспомнилось, как на цирковом представлении Уилл Хэллоуэй громко выкрикивал: «У меня сегодня день рождения!» У Джима тоже был день рождения, но Джим молчал. Эльмире тогда стало жалко Уилла. Такие настойчивые попытки ребёнка привлечь к себе внимание окружающих часто происходят от недостатка этого внимания в семье.
Теперь миссис Браун очень сердилась. Ей захотелось придушить миссис Хэллоуэй. К сожалению, та уже была мертва.
Миссис Кацман поцеловала Уилла и сказала:
- Мы о тебе позаботимся.
А своему сыну сказала, чтобы не оставлял Уилла одного. Когда дети ушли, миссис Кацман вздохнула:
- Ужасно. Даже не знаешь, что сказать в такой ситуации. Всё равно ничто не утешит бедного ребёнка. Зачем вы расспрашивали его, миссис Браун? Не лучше ли оставить его в покое, чтобы он не думал обо всём этом?
- Он не сможет не думать. Пусть лучше его голова будет занята расследованием, чем одними только переживаниями.
Эльмире нравилась Анджела Кацман. Анджела была хорошим человеком и хорошей матерью.

Миссис Браун хотелось найти доказательства, что миссис Хэллоуэй не совершала самоубийства. Эльмира сказала сестре:
- Пойдём в Цирк. Вероятнее всего, они знали что-то про миссис Хэллоуэй. Если так, магистр Джастин скажет. Если не так, тем лучше.
«Чего я хочу?» - думала Эльмира по дороге. – «Чего я хочу? Со мной сестра. Нужно понять, чтобы появляться в Цирке не было опасным. Я хочу помочь Уиллу. Я верю магистру Джастину. И я никогда не сделаю ничего против собственной совести».

- Пока ещё выборы не состоялись, - сообщила миссис Браун магистру. – Но Клара Гудуотер призналась. Правда, она трактует события несколько иначе, а дамы не верят в мистику. Но теперь они не проголосуют за неё. Они считают поступок миссис Гудуотер очень неразумным.
- Хорошо, - сказал магистр. Он был доволен.
- Вы исполнили свою часть договора, миссис Браун, а мы – свою.
Договор? Ах, это был договор. Миссис Браун не заметила. Она сказала:
- Очень жалко Уилла Хэллоуэя. Он хочет знать, что случилось с его матерью. Он надеется, что это не самоубийство. Вы можете помочь? Я подумала, может быть, миссис Хэллоуэй пообещала вам что-то, а потом передумала выполнять обещание. Или вы знали про неё такое, что она предпочла смерть разглашению информации.
- Нет, миссис Хэллоуэй к нам не приходила. Если бы вы позвали меня раньше, я мог бы её спасти. Но воскрешать мёртвых – сами понимаете. Единственное, что я теперь могу сделать для Уилла – это вызвать и расспросить дух его матери. Но, боюсь, такое испытание будет слишком тяжёлым для детской психики.
- Нет-нет, - сказала Эльмира. – Мне это не нравится. Не думаю, что это хорошо.
Если бы Клариссу убили, и её душа жаждала разоблачения убийцы – одно дело. А так – зачем принуждать мёртвую миссис Хэллоуэй рассказывать то, за сокрытие чего она решила заплатить собственной жизнью.
- Разве что, я мог бы поговорить с мальчиком, - сказал магистр Джастин. – Помочь ему пережить случившееся.
- Вот это замечательно. Мы предложим ему прийти к вам. Спасибо.
- Что ты думаешь о магистре Джастине? – спросила Эльмира, когда они с сестрой вышли за ворота.
Линда ответила:
- Моё мнение о Цирке изменилось в лучшую сторону.

Уилл вместе с другими детьми оказался занят разгадыванием какой-то шифровки. Эльмира и Линда отнесли ему пакет с конфетами. И когда чуть позже Эльмира встретила на улице Уилла, жующего конфету, она поняла, что он справится.

Мистера Брауна Эльмира тоже повстречала на улице. Сэмюэль Браун почти не появлялся дома. Из-за Цирка у него было ужасно много работы.
- Как твои дела, дорогая? Ты стала председательницей клуба?
- Нет ещё.
Эльмира вдруг поняла, что для неё это не так уж и важно. Это Сэмюэль всегда хотел видеть свою жену почтенной, уважаемой дамой. Клара Гудуотер была тяжело больна. Она сказала:
- Вы можете радоваться, миссис Браун.
Эльмира на секунду задумалась над своими ощущениями и ответила вполне искренне:
- Мне очень жаль, миссис Гудуотер.
Эльмира чувствовала, как одна за одной обрываются ниточки, на которых она висела долгое время. Миссис Браун обретала свободу.
Всё имущество клуба оказалось записанным на Клару Гудуотер. Джим Найтшед предложил матери и тёте:
- Создайте свой клуб. Назовите его, например, «Эдельвейс».
Миссис Браун подумала, что это просто гениальная идея. Она всегда верила, что Джим – гениальный ребёнок. И Джиму тоже нравился Цирк.
А мистер Браун и мистер Дюффало тем временем намеревались завести на Цирк уголовное дело. Эльмира верила, что магистр Джастин легко справится с обвинениями в шантаже, а мистер Дарк – в фальшивомонетчестве. Даже можно не предупреждать их о готовящемся аресте. С леопардом было другое дело.
Миссис Браун очень любила всяких зверюшек. Цирковые леопард и пантера были замечательные. Миссис и мистер Браун фотографировались с леопардом.
- Маленькая киса, хорошая киса, - говорила Эльмира, гладила животное, чесала за ушком, кормила из рук. Леопард мурлыкал и лизал руки миссис Браун. Когда на представлении дрессировщица положила руку в пасть леопарда, мистер Браун сказал: «Дорогая, ты делала почти то же самое».
Теперь Сэм Браун и мистер Дюффало решили, что леопарда необходимо уничтожить из-за нападения на мистера Кацмана. Животное оказалось больным, его укус – смертельно опасным для человека. Только благодаря необычным способностям служителей Цирка мистера Кацмана удалось спасти. И вот, достойные служители правосудия, стоя посреди городской площади, говорили мистеру Дарку:
- Леопард должен быть умерщвлён. Максимально гуманным способом. При свидетелях.
- Хорошо, - согласился мистер Дарк. – Хотите, прямо здесь, на площади, перед всеми.
- Нет, дети не должны этого видеть.
Эльмире захотелось крикнуть им: «Фиговы гуманисты! Вас бы самих умертвить максимально гуманным способом. А лучше негуманным. Давайте, убивайте леопардов! А потом врите детям». Миссис Браун промолчала. Она была ужасно рассержена, во второй раз за последнее время. Миссис Браун решила, что должна что-то сделать. Она бросилась бежать. Она помчалась так быстро, как только могла, через весь город, в Цирк.
Ворота были заперты.
- У нас репетиция к вечернему спектаклю. Вы не могли бы зайти попозже? – ответили Эльмире, когда она принялась стучать.
- Не могу. Речь идёт о жизни и смерти. Мне немедленно нужно поговорить с тем, кто ухаживает за леопардом.
К Эльмире вышел один из циркачей.
- Вы дрессировщик?
- Нет, я совладелец этого Цирка.
- Вы мне не подходите. Мне нужен человек, который работает с леопардом, которому животное действительно дорого.
- О, знаете, мадам, как оно мне дорого! Если бы вы знали, сколько я за этим леопардом дерьма съел! Он мне теперь как сын родной!
- Тогда спасите его. Немедленно спрячьте, пока его не казнили. Увезите его отсюда.
Миссис Браун рассказала, в чём дело. Совладелец Цирка воспринял информацию удивительно спокойно. У него было такое выражение лица, будто ему рассказали нечто забавное.
- Не волнуйтесь, мадам, - сказал он, - леопард останется жив и невредим. Вы же видели – мы стреляем в людей, пронзаем их шпагами, и ничего с ними не случается. Мы – Цирк. Мы – мастера иллюзий. Вы потом сможете увидеть вашего леопарда живым и здоровым, обещаю вам. Только никому не выдавайте наш секрет, хорошо? Пообещайте никому не рассказывать, что леопард не умрёт по-настоящему.
- Обещаю.
Совладелец Цирка собрался было удалиться, но вдруг остановился, обернулся к миссис Браун:
- Помните, обманывать нехорошо.
- Я знаю, - сказала Эльмира.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments